Даниил Крамер: «Я искренний моцартианец…»

  • 17 января 2017
  • 16:52

kramerИзвестный российский пианист Даниил Крамер называет себя музыкантом «без всяких прилагательных», потому что исполняет музыку разных направлений: классику, традиционный джаз и различные его виды. При этом музыкальное образование у него самое что ни на есть классическое — закончил Гнесинку (Российскую Академию музыки им. Гнесиных) как пианист академического направления.

На сцене Курской филармонии Даниил Крамер выступил в декабре прошлого года — на концерте «Мастера джаза» вместе с Леонидом Винцкевичем они в четыре руки и два рояля устроили совершенно невероятную музыкальную дуэль. А перед выступлением он ответил на вопросы корреспондента нашей газеты.

— Даниил Борисович, вы же по образованию классический пианист, почему джаз?
— Потому же, почему дышу. Почему мы едим не только борщ? Потому что хочется, потому что такова природа нашего организма. Природа моего организма такова, что мне, для того чтобы я чувствовал себя полноценным музыкантом, нужна классика в полном объеме, джаз в полном объеме. И еще — витамины в виде этники, рока, джаз-рока и даже в виде элементов поп-арта, только качественного, а не а-ля «настоящий полковник». Все это мне нужно, потому что иначе меня не будет существовать. Меня называют джазовым и классическим музыкантом, лично я себя считаю музыкантом — без всяких прилагательных…

— Вы не первый раз играете с Леонидом Винцкевичем, скажите, какие ощущения во время такой совместной игры — это вообще как-то можно словами передать?
— Мы необычайно разные. И это как раз есть причина, по которой мне нравится играть с такими людьми. Мне интересно с музыкантами, которые не играют, как я, не мыслят, как я, у которых другое гармоническое мышление — не похожее на мое. Они просто другие. Вот с ними начинает работать моя фантазия, вдохновение. Я ищу с ними общий язык, ищу музыкальную красоту, совершенно не похожую на мою собственную.

Любого музыканта на сцене я воспринимаю отчасти как соперника, — в самом лучшем смысле этого слова, который заставляет меня в чем-то соревноваться, а в чем-то дополнить его, где-то подстроиться под него, там, где у него соло, где-то, наоборот, вырваться в лидеры. Это и есть живая музыка, это и есть истинная жизнь. В джазе мне не хватает классики, в классике — джаза, они взаимно дополняют друг друга. В классике есть то, чего не найти в джазе, — выверенность, отшлифовка каждой ноты, образность, которой пока еще очень не хватает джазовой музыке, есть трагичность и глубина трагичности. Джаз (в основном, на 99 процентов) дальше глубокой лирики пока не пошел. «Реквием» Моцарта в джазе пока еще никто не написал и «Погребальное шествие» Листа — тоже. Много чего еще в нем нет, поэтому я воспринимаю эту музыку как повзрослевшего подростка, который движется по хорошему, по правильному пути — дай Бог, чтобы этот путь не завел его в технологическую урбанистику. Ну, во всяком случае, это не мой путь — я туда не пойду.
Я искренний моцартианец и следую его правилу, что музыка создана для наслаждения — каждая нота, каждый звук.

Каждое мгновение в музыке должно приносить наслаждение — даже глубочайшая печаль. Так же, как это делает «Реквием», от которого люди оторваться не могут — плачут и слушают снова и снова…

— Грозит ли джазу импортозамещение?
— Вы имеете в виду, что в Россию перестанут приезжать иностранные музыканты? Это будет большая беда. Дело в том, что, в отличие от импортозамещения продуктов, ни наука, ни искусство не выживут, если они варятся в собственном соку. И наука, и искусство созданы как всемирные, как общечеловеческие. Мы постигаем их только в обществе, — попробуйте себе представить бизнес, который варится сам по себе. Он не выживет и месяца. Ему нужны люди, контакты, партнеры, кредиты, в конце концов, нужны какие-то составляющие производства. Искусству нужно все то же самое, в нем нет, не может быть и не будет импортозамещения. Мы уже один раз пробовали это сделать в советские времена, когда у нас все было импортозамещено, а иностранное присутствие ограничивалось, в основном, восточноевропейскими странами и было крайне ограничено и цензурировано. И во что это вылилось? В бешеную жажду всего западного, каким бы оно ни было, включая низкопробное… Кроме того, такого рода импортозамещение в определенные моменты жизни нашей планеты способно принести и смерть. Ну, например, сейчас существует реальная опасность взрыва вулкана в Йеллоустоуне. Я читал множество злорадных комментариев по этому поводу, что Бог накажет Америку — якобы за все, что она сделала. Не Америку накажет — всю Землю, и накажет страшно.

Мало кто себе представляет его последствия. Я изучал катастрофы Земли, которые происходили регулярно и иногда приводили к исчезновению 95 процентов всей жизни на планете. Так, например, было 600 миллионов лет назад, когда Земля обледенела и превратилась в снежный ком. И мы с вами существуем только потому, что очень небольшая часть тогдашних бактерий выжила и научилась объединяться друг с другом.
Не об импортозамещении нужно вести речь, а о том, что человечество перед лицом любой опасности должно быть единым, необходимо объединение всех культурных, общечеловеческих, научных, военных, экономических, продовольственных связей. Потому что иначе — не выживем…

— С этой точки зрения фестиваль «Джазовая провинция» — это огромный вклад в объединение людей и культур…
— Я посмотрел на буклет прошлого фестиваля — там и Финляндия, и Америка, и Россия, география очень обширная. Да за это памятник надо ставить организаторам сразу же, при жизни. И всем спонсорам, которые это поддержали. Далеко не все представляют себе истинное значение культуры. Между тем она — одна из трех основных частей, из которых мы, люди, состоим. Три основные части — это культура, образование и их сочетание.

— А нам рассказывают, что мы состоим из воды — как огурцы…
— Безусловно. Но в этой воде плещется культура, образование и их сочетание. Последнее особенно важно, поскольку без нужного сочетания они превращаются в беду. Образование без культуры порождает бездушных монетаристов, не понимающих и не имеющих глубоких чувств. С другой стороны, без образования при даже самой высочайшей культуре получается набор рефлексирующих интеллигентов, которые просто ни на что не способны. Поэтому правильное, нужное, гармоничное сочетание образования и культуры — это секрет успеха любого народа, любой нации. Поэтому когда я вижу конвейеризацию низкопробной попсы и «русского шансона», я просто пожимаю плечами. Те, кто этим занимается, не понимают, что делают…

— Вопрос риторический: что же делать?
— Во-первых, рассказывать об этом — так, как сейчас рассказываю я. И это зависит от вас, от журналистов. Вместо этого вы транслируете попсу — в таком количестве, после которого мы, музыканты, теряем смысл существования. Объясню: один час вещания Первого канала охватывает порядка 12 миллионов человек. Я — один из самых гастролирующих музыкантов в стране, по моим подсчетам, за год на моих концертах бывает чуть больше одного миллиона человек. Скажите, можно нам, музыкантам, соревноваться с такими масштабами?

— Может, надо сотрудничать?
— Что-то я не вижу, чтобы телеканалы шли на это сотрудничество. Когда там была трансляция какого-то серьезного концерта, я даже и не помню. Не эстрадированная классика на Новый год, а нормальный серьезный концерт… Но зато мы с вами прекрасно знаем, что такое «Кривое зеркало», «Камеди Клаб» и так далее. А спросите, кто сейчас помнит, кто такой Николай Петров и когда на том же Первом канале был его концерт?
Вы, журналисты, — проводники того, чем будет жить нация. Это зависит от вас. Только вы попадаете в тот заколдованный круг, который сами же и нарисовали. Сначала формируете спрос, а потом этот спрос диктует вам, как жить. И вы оказываетесь не в состоянии вырваться из этого заколдованного круга. Вы спрашиваете, что делать? Вырываться из круга. Это первое. Второе, что нужно делать, — менять налоговую систему страны. Поскольку ныне действующая система заставляет серьезную музыку ходить с протянутой рукой. Культура находится на дотации государства. Это нонсенс! Во всем мире культура кормит государство…
— От музыки к налогам — это практически джазовая импровизация… А можно и мне напоследок небольшую импровизацию: скажем, о чем бы вы попросили Деда Мороза?
— Я бы попросил его, чтобы он избавил нас от трех вещей: от возможности врать, завидовать. И еще от тщеславия. Тогда человечество изменилось бы кардинально…

Беседовала Татьяна Ласточкина

Вернуться к списку

Вас также может заинтересовать:

ВСЕ новости