Про самолеты, НЛО и штурманский портфель

  • 09 февраля 2018
  • 11:46

курский аэропорт9 февраля в России отмечается День гражданской авиации. И аэропорт Курск, где работает наш собеседник Владимир ШИКАНОВ, имеет к этому празднику самое прямое отношение.

Владимир Викторович пришел в авиатранспортное хозяйство в мае 1978 года, после окончания Кировоградского летного и штурманского училища. Начинал штурманом на АН-24, потом, когда закончил летать, перешел на руководящую работу — стал заместителем директора казенного предприятия Курской области «Курскаэропорт». К слову, в прошлом году аэропорт региона отметил свое 50-летие.

— Владимир Викторович, какие лучшие и какие худшие времена переживал наш аэропорт?
— С 1978-го по 1998 годы мы перевозили пассажиров и грузы по всей стране, от Калининграда до Владивостока и Камчатки. Начиная с 1995 года, стали летать за границу — в Турцию и Болгарию, выполняли чартерные рейсы в Германию и Грецию. Это были лучшие времена… Летом 1998-го выполнен завершающий полет, и Курский аэропорт как авиапредприятие прекратил свою деятельность — сказались последствия экономического кризиса и многих других событий. Вот тогда и началось самое худшее. Нас банкротили, ликвидировали…

Но в 2000 году, как сейчас помню, приехал губернатор Александр Михайлов, сказал нашему коллективу, что надо возрождать социально значимый объект. С его помощью и стали восстанавливать… Руководству области тогда пришлось приложить много усилий, чтобы все имущество предприятия, которое находилось в федеральной собственности, перевести в региональную. Начиная с 2003 года, мы стали КПКО «Курскаэропорт».

— Вы много чего попробовали в гражданской авиации — были штурманом, теперь вот входите в руководство аэропорта. Как сами оцениваете, где лучше — на земле или в небе?
— Мы часто говорим на эту тему с друзьями… Когда находишься на земле, спрашивают документы, требуют чего-то. А когда поднимаешься в небо — там ты принадлежишь сам себе и получаешь удовольствие от полета. Как только приземляешься, начинается разбор действий — не то сделал, вот это нарушил и тому подобное. Вот и мечтаешь поскорее подняться в небо…

— Приходилось ли за время летной работы сталкиваться с экстренными ситуациями? Когда посадил самолет — и пот со лба вытираешь, думаешь: слава Богу?
— Наверное, со всеми летчиками такое случалось — не буду скрывать, что и со мной тоже. Попадал и в грозы, и в туманы, и в гололед, когда самолет покрывался наледью, терял скорость и высоту. Требовалось принимать экстренные меры.

— С неопознанными летающими объектами встречались?
— Бывали такие моменты, и не раз, многие летчики это подтвердят. Какие-то предметы нас сопровождали. А кто это, что это — не знаю. В основном, такое происходило над Самарой и восточнее — там постоянно в небе что-то появлялось. Один раз было в районе Воронежа, в 90-х. Мы возвращались ночью из Свердловска, в кабине темно, а тут вдруг на подлете к городу стало светло, как днем. Смотрим, а над самолетом висит какой-то светящийся шар.

Спросили у диспетчеров, наблюдают ли они у себя на радарах этот объект. Те ответили, что ничего похожего не видят. Попросили посмотреть внимательнее — опять ничего. А он висит и светится. О таком, как правило, не докладывали — случаев было много, мы их между собой обсуждали.

— У многих летчиков есть определенные ритуалы перед отправлением в полет. Или талисманы. У вас имеется что-то подобное?
— У меня был штурманский портфель, который я брал в каждый рейс. Сейчас лежит дома — как реликвия. Правда, это уже второй, первый 16 декабря 1982 года я отдал своему приятелю — он был штурманом-инструктором самолета, выполнявшего рейс Курск-Киев-Одесса. И под Одессой, не долетев 100 километров, воздушное судно загорелось — замкнула электропроводка. Пассажиры и экипаж, благодаря профессионализму пилота Юрия Ермакова, спаслись — он посадил самолет в поле, пилотировал, глядя в форточку. А портфель мой тогда сгорел, и мне выдали другой…

— Меня всегда интересовал вот какой вопрос: когда находишься в небе, в Бога веришь?
— Мне не надо подниматься в небо, чтобы иметь веру в Бога. На своем опыте я убедился, что есть ангел-хранитель. Много таких ситуаций, из которых только он и выручал. Был рейс из Батуми, выше подняться нельзя — там гроза, ниже опуститься — тоже, там горы. Понимаешь: ну все, прилетели — или в грозу, или в гору, никаких шансов проскочить. Тут вдруг пятьсот метров преодолеваем, а там — чистое небо. И думаешь: кто отвел?
А сколько раз на эшелонах сходились самолеты — диспетчеры не заметили сразу, а когда уже пилоты друг друга видят, тогда предупреждать поздно. Так, из Сочи раз взлетали, набирали эшелон, была облачность, обходили грозы, но в целом все шло спокойно. Вдруг прямо перед нами выныривает ТУ-154. Доля секунды — и была бы катастрофа…

— А о чем в такие минуты думаешь, о себе или о пассажирах? Страшно ведь, наверное…
— Бояться нельзя. Один раз испугался — считай, уже не летчик и не штурман. Требуются ведь доли секунды, чтобы принять решение. Нет времени, чтобы тратить его на страх…
О себе точно не переживаешь в экстренной ситуации, думаешь только о том, как быстрее ее разрулить. А пассажиры и экипаж в полете — это единое целое. Когда меня начинали спрашивать по поводу страха или «долетим — не долетим», единственное, что я всем говорил: вы думаете, самолет летает за счет подъемной силы? Он летает за счет энергии пассажиров. Если человек будет думать, что все хорошо и он долетит нормально, так оно и будет. Поэтому во время полета думайте только о хорошем!

9 февраля 1923 года Совет Труда и Обороны СССР принял постановление «Об организации Совета по гражданской авиации». Тогда в стране был создан воздушный флот по перевозке пассажиров, а одним из первых маршрутов стала трасса «Москва-Нижний Новгород». В 1932 году был утвержден флаг гражданской авиации, введена форменная одежда и знаки различия для персонала, а сама отрасль стала называться «Аэрофлот». К слову, с 1979-го по 1988 годы профессиональный праздник гражданских авиаторов носил название День аэрофлота.

Беседовала Татьяна Ласточкина

Вернуться к списку

Вас также может заинтересовать:

ВСЕ новости