Будучи на днях в Железногорске, встретил на мероприятии Ольгу Алёнкину, она делала фоторепортаж с семинара для общественных наблюдателей. На мой вопрос: есть новые книжки? – сразу потянулась к рюкзаку. Так я стал обладателем её «Матрёшки». И что там оказалось внутри?
Много стишат – больших и маленьких. Для детей и для взрослых. Она из тех, кто не писать не может. И это вовсе не случай графомании. Её стихи органичны – пишет как дышит:
Утро начинается в четыре.
С петушиной тени на стене.
И петух фарфоровый отныне
Всякий день приносит радость мне.
Он стоит белёхонький и гладкий,
И поёт своё кукареку.
Значит снова будет всё в порядке –
Мир подарит новую строку.
Раньше уже доводилось читать её детские стихи. Так она мне и запомнилась – как замечательная детская поэтесса. Ведь это особое искусство – детские стихи. Чтобы они были настоящими, нужно что? Самому оставаться ребёнком. Иначе ничего не получится.
Пришлите, пожалуйста, море!
Хоть крошечной бандеролькой.
Пришлите, пожалуйста, море!
Скучает оно за Олькой.
А Олька… А Олька плачет…
Плачет морскою солью.
И слёзы от мужа прячет.
Делиться не хочет болью.
Пришлите, пожалуйста, море!
Хоть маленькое, с котёнка.
Пришлите, пожалуйста, море!
Спасите в душе ребёнка.
Научиться этому невозможно. Это чисто природный дар. Он или есть, или его нет. Она и выглядит как ребёнок – девочка с косичками, Пеппи Длинный чулок. Потому и детские стишата у неё такие настоящие. Потому что ей не надо их придумывать – они у неё уже есть.

ЩЕНКИ
Зера спрятала щенков
В старый дом.
Мы достали их оттуда
С трудом.
Пухлобокие, щекастые,
Толстобрюхие, мордастые!
Чтоб обнюхать всё вокруг
Вырываются из рук.
РОЖДЕНИЕ
Упала в землю косточка
На капельку похожая.
Упала в землю косточка.
Красивая, пригожая.
Прошёл малютка-дождичек –
Весёлый карапуз.
Полил водою косточку,
И родился
Арбуз.
Откуда это всё – этот дар, этот поток, эта лёгкость, это умение видеть что-то такое, чего глазами не увидишь? Как там у Сент-Экса: зорко одно лишь сердце… И вот прочтя трагические стихи про ежат, понимаю: эмпатия – вот её источник, вот её природа.
Я слышала беззвучный крик ежа.
Он ротик открывал от жгучей боли.
Когда его с размаха прокололи,
Он с братом в золотарнике лежал.
Их было шесть. Малюсеньких комочков.
И только одному не повезло.
Коса его скосила как назло.
И кровь пришла кровавой алой точкой.
Я положила кроху на траву.
И сердце навсегда остановилось.
И хоть нечайно это получилось.
С беззвучной болью я теперь живу.
И это уже не совсем для детей, вернее, не только для них. Матрёшка оказалась весьма вместительной. Взрослых её стихов я раньше не знал. И вот извлекаю их одно за другим, разглядываю и убеждаюсь, что они такие же… настоящие:
НА ПЛЯЖЕ НЕ ДЛЯ ВСЕХ
Я словно вяленая рыба,
Я просушилась до костей.
Передо мною камень-глыба,
Вокруг меня полно людей.
Гуляют запросто нудисты
В первоначальной красоте.
Глазеют пришлые туристы,
А я лежу и в наготе
Смотрю на солнечные блики.
Две чайки дремлют на камнях.
Они вольны, просты и дики,
И не считают лето в днях.
В общем, много всего в «Матрёшке» – целый мир вместился… И в завершение сделаю такой круговорот – закончу тем, чем она открывается. Ведь это не иначе как авторское кредо:
Может, я и похожа чуток на Янку,
С волосами огненными вразлёт.
Но теперь мне некогда слушать панков,
Да и сердце давно не о том поёт.
Мне теперь намного роднее книжки,
Где семья и счастье в одном ряду.
Я встаю на место того мальчишки,
Что читает вывески на ходу.
Я встаю на место кудряшки Тони,
Что кричит во всю глотку, летя с горы.
Я рисую цветы и детей в альбоме,
Надуваю праздничные шары.
Я себя окружаю теплом и светом,
У меня повсюду цветы в горшках.
Может, кто-то скажет, что я с приветом
И блуждаю в розовеньких очках.
Только мне всё равно – заплету косички
И пойду по ягоды в звонкий лес.
Превратятся палки в колёсах в спички
И откроет мне тайны Страна Чудес.
Олег Качмарский, специально для РИА «Курск»
