Показательную лекцию для студентов двух курских учебных заведений – КГУ и медколледжа – провёл доктор филологических наук Александр Бубнов. Курянин, ныне живущий и работающий в Москве.
Показательна она, прежде всего, тем, что включала в себя главные установки автора: роль поэзии и языка, курский контекст, а также особую любовь к букве ё. Так, многие впервые узнали, что знаменитый классик русской литературы самолично подчёркивал – о чём сохранились аудио-записи, – что его имя звучит как Лёв Николаевич. Кстати, и фамилия одного из главных героев романа «Анна Каренина» – Лёвин, а не Левин, и разница эта весьма существенна.
Касательно первой установки: «Всё в этом мире есть поэзия», – слоган, который приписывается художнику Рене Магритту, однако об этом, как отметил лектор, говорили очень многие и гораздо раньше – от Джордано Бруно до Гюстава Флобера. От себя же приведу четверостишие Валерия Брюсова:
Быть может, всё в жизни лишь средство
Для ярко-певучих стихов,
И ты с беспечального детства
Ищи сочетания слов.
И здесь – вместе с Валерием Яковлевичем – мы органично переходим ко второй установке. О магической функции языка. Как отметил лектор, магия языка всегда присутствует – и в звуке, и в визуальности.
В чём и состоит главная его сила - добавлю от себя. Вот, буквально на днях открыл книгу Сигизмунда Крижижановского – настоящего языкового мага, – рассказ «Чужая тема» – и с ходу оказался покорён, погружён, поглощён магическим потоком:
«Встреча произошла тут, у столика, за которым мы с вами сейчас. Всё было как теперь: спины, согнувшиеся над тарелками, никелевый звон ложечек на прилавке, даже те же росчерки инея на окне и от времени до времени шорох дверной пружины, впускающей клубы морозного пара и посетителей.
Я не заметил, как он вошёл. Его длинная спина с грязным шарфом, свесившимся через плечо, включилась в поле моего зрения в момент, когда он, просительно склонясь, задержался у одного из столиков…»
А книгой, в которой я впервые почувствовал вкус к чтению, не только к сюжету, но и к стилистике, был, наверное, «Остров сокровищ». Роберт Льюис Стивенсон, чей день рождения мы намедни отметили, долгое время был одним из самых любимых мною писателей. Выходившее у нас собрание сочинений я прочитал, что называется, от корки до корки, включая незавершённые «Сент-Ив» (закончил другой писатель) и «Уир Гермистон».
И в основе этого процесса, как наглядно показал в своей лекции Александр Бубнов, не что иное как магия языка, его магическая функция.
Наконец, курский контекст. То, каким образом тот или иной автор становится причастным именно к Курску. Здесь лектор, конечно, не мог не упомянуть своих любимцев: проживавшего в Курске изо-поэта Казимира Малевича и кино-поэта Андрея Тарковского, который в 1958 году ставил здесь (совместно с А.Гордоном) фильм «Сегодня увольнения не будет» с Олегом Борисовым, Леонидом Куравлёвым и Станиславом Любшиным в главных ролях. Таким образом, все они оказываются в курском контексте.
Но продолжим мысль. Если, например, я напишу эссе о том же С. Кржижановском, о Брюсове или Стивенсоне, они – хоть и никогда здесь не были, – тоже войдут в курский контекст, поскольку о них написал курский автор. Но тут, конечно, важно ЧТО и КАК написать.
А в завершение столь познавательной лекции Александр Владимирович прочёл свой палимпсест «Три холма», задав слушателям вопрос на сообразительность: что же здесь прочитывается в курском контексте?
Тут
у всех местных жителей я слыву за идиота.
На улице
мне обязательно говорят что-нибудь вдогонку.
Поэтому
я почти всё время
сижу у себя в комнате…
Увы, о том, что речь о Хармсе (а ещё там были аллюзии на Чехова и ФМ), никто из молодого поколения не догадался. И это, пожалуй, главная проблема, которую показала лекция. Полное отсутствие обратной связи. Ни слова не прозвучало из уст слушателей за полтора часа – ни вопроса, ни отзыва, ни какой другой реплики.
Впрочем, лектора это не смутило. Он всё равно посчитал это не монологом, а беседой: «Вы смотрите, передаёте энергии, и меня это вдохновляет».
Олег Качмарский
