Дневник ликвидатора

15:45, 26.04.2018

Анатолий Гусев26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции произошла трагедия — одна из самых страшных, какие помнит человечество. Это была крупнейшая техногенная авария в истории как по масштабу последствий, так и по количеству сил и средств, задействованных в ходе ее ликвидации. Тысячи людей устраняли радиационное загрязнение в зоне ЧАЭС, а затем возрождали электростанцию к жизни.

В числе первых, кто откликнулся на беду коллег, был коллектив Курской АЭС: более 800 лучших специалистов предприятия трудились в Чернобыле, применяя свой опыт, знания, смелость и мужество. Среди них инженер управления блоком станции (сейчас ведущий инженер отдела лицензирования) Анатолий Гусев.

Анатолий Трифонович работал в Припяти годом позже аварии, когда уже самое опасное, можно сказать, оказалось позади. Из дневниковых записей, которые он вел с 28 сентября по 27 декабря 1987 года, мы можем узнать, как это было в тот период.

28 сентября. Зеленый Мыс. Вахтовый поселок работников Чернобыльской АЭС. Позавчера здесь был праздник: отмечали 10-летие пуска первого блока станции. Это был праздник с привкусом горечи. Демонстрировался фильм о городе Припяти, красавце-городе, который вырос над рекой и где счастливо жилось, слышался смех детворы. В зале плакали. Потому что от этого «счастливого города» остались пустые улицы, черные окна домов с выбитыми стеклами и свесившимися занавесками. В пустых квартирах — разбросанные вещи, бумаги, детские игрушки. На одном из подъездов домов мелом кто-то написал «Прощай, Припять!». После концерта сажали деревья в аллее ветеранов станции. Я тоже посадил каштан.

3 октября. В этот день все уехали в Киев, а я остался. После среднего ремонта предстоит пуск блока №1.

Припять7 октября. Сегодня должны были включить блок в сеть, но этого не произошло. Долго не могли набрать вакуум. Ночь тоже была трудной. Пришлось попрыгать у уровней барабанов-сепараторов. Завтра тоже достанется. Должны подключиться к делу начальники смен блоков (НСБ) Виктор Тимофеевич Кучеренко, СИУБ Виктор Дмитриевич и СИУТ Василий Перегонец.

11 октября. До сих пор первый блок не в сети. Такого еще не было, чтобы после выхода на минимальный контролируемый уровень (МКУ) не могли включиться в неделю. Идут усиленные поиски причин. Прошло почти полсуток. Директор станции Михаил Пантелеевич Уманец звонил из Киева, интересовался положением дел.

Вечером было собрание смены №1. Присутствовали директор станции, главный инженер, секретарь парткома, представители профкома и комитета комсомола. Выступление директора очень понравилось. Говорил о проблемах и задачах 3-го блока. Северная его сторона хорошо дезактивирована, уровень радиации на прилегающей территории 3-5 миллирентген в час. Южная зона гораздо труднее поддается дезактивации. Там сейчас 18-20 миллирентген в час. Но есть места — и до 110 рентген с вентиляционной трубы «светило», и было 1600 рентген в час. Помещения стали на 75 процентов чистыми.

Директор говорил, что четвертую турбину пускали при уровнях 40 миллирентген в час, а сейчас на шестой машине почти такие же уровни, но составлен проект их снижения. Наибольшую сложность сейчас представляют береговые насосных из-за трудностей с дезактивацией: поздно начали работы. Говорил также о дозах в Славутиче.

…23 дня как я в Чернобыле. Новые знакомства, товарищи и упорная работа по 12 часов в сутки. Вчера Сергей Кравцун без всякого повода «взорвался», наговорил нам грубостей.

Памятник ликвидаторам

Памятник ликвидаторам аварии в Припяти

Затем извинился перед нами за вспыльчивость. Но суть не в этом. В ночную смену он уже не вышел. С внезапным приступом то ли печени, то ли почек его срочно оправили в Киев, в больницу. Ребята сказали, что таких случаев много. Назавтра еще одного чернобыльца отправили в Киев. Сердце. Как-то, возвращаясь со смены, разговорились с Владимиром Павловичем Акузиным, который жил в Припяти и работал на станции. Он рассказал о самых первых днях аварии. С 25 на 26 апреля он был на «выходном». Лег спать где-то в час ночи. Ночь была теплой. Жил он на 10-м этаже шестнадцатиэтажки. Балкон был открыт и выходил на четвертый энергоблок. Часа в 3-4 к ним пришла соседка и попросила водки. Она первая сообщила, что блок взорвался и ее муж был в эпицентре. Ей Акузин не поверил и продолжал спать с открытым балконом. А утром увидел на улице много милиции, у соседей попросил бинокль и, взглянув на блок, ужаснулся. Он был весь развороченный. На станции организовали сдачу крови. Домой приходили поздно. Но никто еще толком не представлял масштабов аварии.

В Припяти осталась часть оперативного персонала. Люди потянулись друг к другу, подолгу обсуждали случившееся. У каждого дома стояли солдаты, они охраняли подъезды домов. Владимир Акузин только на третий день отправился искать семью. Решил поехать в Черновцы, к теще. С ним был зять. Он приехал с Урала к ним отдохнуть, половить рыбки. По дороге выяснилось, что с его пижамы, в которой он выходил на балкон в первый день аварии, «светило» 130 миллирентген в час.

В Киеве на вокзале 29-30 апреля творилось что-то невероятное. Сидеть было негде. Люди, уставшие, измученные, валились с ног. Уезжали без билетов. Жену и детей они нашли у тещи. И уже тогда поняли, что в Припять им никогда не вернуться…

Припять

…От этого “счастливого” города остались пустые улицы

14 ноября. «Кувыркания» на работе продолжаются. К влажности добавился останов второй турбины, которую пустили, но, не успев вывести на должную мощность, остановили из-за 23 процентов водорода в газовой ловушке. Останов рассчитан до 17 ноября. Но работы ведутся очень медленно. Все больше и больше начинаю отрицательно относиться к вахтовому методу. Он не приносит выгоды на производстве, тому подтверждений много. Для человека вахтовый метод плох тем, что не почувствуешь себя на месте ни на работе, ни дома. Там временный и там.

Из последней записи. Мы закончили ремонт 1-го блока. Вырезали два канала, они оказались целыми. При пуске ТГ-1 температура подшипника №8 поднялась до 100 градусов. Остановили. Мы уезжали. Но турбогенератор еще был в ремонте.

Наградили нас памятными медалями, хотя по сравнению с ликвидаторами аварии 1986 года вряд ли мы их заслужили.

Любовь Василенко, член Союза журналистов России

Вернуться к списку

Загрузка...

читайте также: