Грандиозный успех – так можно охарактеризовать результаты гастролей Донецкой муздрамы в Курске. Со спектаклем «Игроки» по мотивом пьесы Гоголя (режиссёр Василий Маслий).
Могу сказать по себе: постановка захватывает уже с самого начала – но постепенно. Музыка, хореография, декорации, и, конечно, артисты – образы, которые они создают, – всё это впечатляет с первых минут. И когда где-то в середине первого отделения Ольга Люстик (руководитель литературно-драматургической части Курского драмтеатра) спросила меня: ну как? – в ответ я поднял вверх большой палец.
Однако тот факт, что спектакль длится более двух часов, требовал не только духовной подпитки. И после посещения в антракте буфета восприятие ещё более обострилось. Высоцкий, Бабушка (которая курит трубку), Томбе ля неже – помноженные на оригинальность трактовки и профессионализм исполнения – создали тот эффект, который называется одним коротким словом – драйв! И тот, кто был на спектакле, не даст соврать: все были в диком восторге.
Но попробуем разобраться в природе этого грандиозного успеха более обстоятельно. Для чего разложим его на составляющие.

Особенности первоисточника
В основу постановки легла пьеса Николая Васильевича Гоголя «Игроки». Посвящена она карточным шулерам. В некий провинциальный город приезжает некий мошенник (типичный для Гоголя сюжет), где его встречает группа собратьев по ремеслу. И после некоторых манипуляций они его, что называется, разводят по полной.
Пьеса восходит к чисто плутовской традиции. Тут можно вспомнить «Блеф» с Челентано или «Игру в четыре руки» с Бельмондо. Отметим, что приехавший такой же русский, как и все остальные. Итальянец, как в спектакле, у Гоголя не предусмотрен. А в целом ничего особо интересного – каких-то особых достоинств в первоисточнике нет. Мошенники против мошенников, только и всего.
Поэтому главная задача – даже сверхзадача для постановщика – найти новые решения, вдохнуть жизнь, оживить. И в этом смысле опыт Донецкой муздрамы далеко не первый.

О кинопостановках
Так, ещё в 1950 году во Франции вышел фильм игроки режиссёра Клода Барма «Игроки». Но как и предполагалось, в следовании одному лишь тексту первоисточника нет ничего интересного. И сегодня этот фильм интересен только тем, что одного из мошенников сыграл Луи де Фюнес. Но увы – это вовсе не «Оскар», не «Скупой» и не «Замороженный».
Гораздо качественнее наши отечественные постановки. В 1978 году режиссёр Роман Виктюк поставил художественный телефильм «Игроки» с Александром Калягиным в роли приехавшего в уездный город мошенника Ихарева. И это было начало целой Плутовианы с Калягиным в фокусе. В 1984 году вышло сразу два шедевра: сериал «Мервые души» Михаила Швейцера и «Прохиндиада, или Бег на месте» Виктора Трегубовича (здесь Калягин играет современного советского Чичикова).
А далее – уже в новом тысячелетии – осмысление Плутовианы по Гоголю вышло на новый уровень. Это «Дело о мёртвых душах» (2005) – сериал Павла Лунгина, объединивший в одном флаконе «Ревизора», «Мёртвые души», «Записки сумасшедшего» и другие произведения Гоголя. А по мотивам именно «Игроков» в 2007-м вышла «Русская игра» Павла Чухрая, работа удачная во всех отношениях, но в данном случае интересная для нас тем фактом, что приехавший мошенник является здесь итальянцем.
Этой идеей и воспользовались наши донецкие друзья. Сделав её одной из сюжетных пружин.
Секреты успеха
Если в 2007-м это воспринималось просто как расширение фабульных горизонтов, то сегодня – в эпоху тотального противостояния с Западом – идея обретает глобальный символический смысл. С одной стороны итальянский мошенник как олицетворение Западной цивилизации, а с другой… русская среда, вернее, то, как Россия представляется на Западе: медведь, матрёшка, балалайка, водка. А субстанцией, соединяющей всё воедино, по удачной режиссёрской задумке стала музыка, песни, образы Игоря Сукачёва (органично сюда вписались также цыганские мотивы, песня Высоцкого «Сколь веревочка не вейся…»).
И вот здесь сказалась сила театра – Донецкого государственного академического музыкально-драматического театра имени М.М. Бровуна. Размах, с которым удалось создать сногсшибательное шоу, говорит, прежде всего, о возможностях театра – потенциальных и кинетических.
Ну что вы хотите, господа, в труппе насчитывается порядка 300 человек! И это ведь не просто драмтеатр, а музыкально-драматический. И кроме артистов здесь и оркестр, и группа танцоров. И каждый артист должен уметь не только играть-лицедействовать, но ещё и петь, и плясать. В итоге профессионализм усиливается втрое.

Природа драйва
Но помимо профессионализма отмечу ещё один момент, сыгравший, на мой взгляд, не последнюю роль в создании того крутейшего драйва, который ощутили на себе зрители «Игроков». Это душа, сущностная природа Донецка.
Все, кому довелось жить в незалежной, хорошо знают, что вкладывалось в понятие «донецкие». Если в советское время Донецк ассоциировался исключительно с угольной промышленностью, воспринимался как столица шахтёрского края, то в последующий период это не иначе как средоточие криминала. Самое жёсткое во всей незалежной. Чего стоит один только подрыв Алика Грека на Донбасс-арене или же расстрел предпринимателя Щербаня прямо на аэродроме. И вот некая криминальная безбашенность становится определением Донецка и донецких.
Однако каждое явление имеет две стороны медали. И когда Донецк стал главной силой в противостоянии укронацистскому режиму, то бишь бандитизму в государственном масштабе, из криминального центра он превратился в настоящий город-герой. А безбашенность стала той силой, благодаря которой город – и его жители – в течении долгих лет смогли выжить в адских условиях. Нас бомбят, а мы крепчаем.
Вот в чём природа драйва – в донецкой безбашенности. Ну а главный посыл «Игроков» можно увидеть в нашем теперешнем отношении к Западу – как мы вас бьём в силу вами же созданных штампов. Потому что мы живём в реальности, а вы – в иллюзии, во лжи.
Олег Качмарский
Фото в тексте: Александр Малахов
