«Как много света может изливаться от одного человека…»


О книге курской православной писательницы Марины Масловой, посвящённой знаменитому русскому путешественнику Фёдору Конюхову


«Как много света может изливаться от одного человека…»
Мы в Мах

На проходивших намедни в Асеевке Рождественских образовательных чтениях Курской епархии «Православие и отечественная культура» получил в дар от писательницы Марины Масловой её недавно вышедшую книгу «Прорывающий горизонты».

Книга посвящена знаменитому путешественнику Фёдору Конюхову, однако в центре внимания автора не путешествия, а духовные искания, ведь герой книги не просто путешественник, но ещё и священник Русской православной церкви.

Достоинство и недостаток

Книга имеет три главных измерения – объект, субъект, контекст. То есть главный герой повествования, сам автор, а также то пространство, в котором находятся и герой, и автор. И то, как это переплетается, составляет, пожалуй, главное достоинство книги. Читаем:

«В злободневной своей поэме под названием «Святая Русь, капитализм и Путин» Тимур Зульфикаров художественно соотнёс Фёдора Конюхова со всем русским народом, будто бы плавающим в бурных водах мирового Океана – «океана народов»:

Народ вопиет на Бревне Кораблекрушенья в Океане Народов!

Все народы на кораблях – а мы на Бревне Кораблекрушенья…

Как герой Фёдор Конюхов!.. Экстремалы!..

Сегодня те, чьё детство после «кораблекрушенья» осталось там, в далёком СССР, подобны экстремалам, выживающим в непривычных условиях. А отец Фёдор, как известно, подготовил себя с детства к экстремальным плаваниям (спал с мая по октябрь на улице, бегал по берегу моря в любую погоду и т.п.). Он будто живой символ, Божий знак человечеству о том, что Россия – не только Бревно Кораблекрушенья, она и Ковчег Спасения.

«Во многих странах я путешествовал, но лучше нашей страны не нашёл. И лучше веры нашей православной я не увидел».

Так он пишет в своей книге, которая называется «Там, где видно Бога». И слова эти поставлены в книге эпиграфом как самая главная мысль писателя».

По сути это и есть объект постижения. Что же касается субъекта, то исследование представляет собой не иначе как авторскую исповедь, признание автора в любви к своему герою. И столь личное, пропущенное через сердце и душу восприятие объекта делает книгу чрезвычайно живой и, как следствие, интересной.

Вот только где-то со второй половины автора явно заносит, и он начинает терять чувство меры: появляется множество самоповторов да и не очень нужных отступлений от магистрального направления. То есть главный недостаток книги – отсутствие редакторских ножниц. Будучи вдвое сокращена, книга бы только выиграла.

О природе энтузиазма  

Очень лично, иной раз даже чересчур болезненно, автор ощущает тот водораздел, который отделяет героя-энтузиаста от филистерского болота:

«Вот так и многие наши соотечественники, лёжа на диване с бутылкой пива перед телевизором, лениво роняют, а то и неистово, с яростью клепают в инете обвинения в адрес путешественника, что он, дескать, «пиарится» за чужой счёт, рисуется на экране со своими рекордами, а пользы от него обществу никакой.

А мне хочется им задать вопрос: а от вас какая польза на свете? Вы какую пользу людям приносите, лёжа на диване перед телевизором? С чего вы взяли, что у вас есть право с отца Фёдора пользы требовать?! Он показывает, как надо бороться с собой, со своей ленью, немощами, он открывает людям путь к совершенству, к мужеству, к Богу, в конце концов; а вот ты, лёжа на диване перед телеком, можешь хоть раз просто так, из уважения к себе, отказать себе в банке пива? Или спросишь: а зачем? какая от этого польза? Ну-ну… тогда лежи дальше и помалкивай, твоё мнение никому не интересно…»

Ну что тут скажешь? Это тот случай, когда соглашаешься с автором на все сто и даже больше. Как и с дальнейшим выводом:

«Герой – это не польза. Герой – это вдохновение. Это беспримесное утверждение жизни ценой риска потерять собственную жизнь. Герой никогда не думает о временной пользе, он с изначала пребывает в вечности. Герой вне времени и пространства, он – чистая духовность, ибо движет им только дух. Корысть не может породить героя. Она рождает безбашенных отморозков.

Герой рождается в минуту самоотвержения, жертвенности, любви».

А вот эту мысль хочется развить, исходя из собственного видения.

Безусловный герой

Лично у меня Фёдор Конюхов вызывает чувство безусловного преклонения. Как герой в чистом виде, без каких либо комментариев.

Он тот, кто сошёл со страниц любимых с детства книг – из когорты знаменитых капитанов. Капитан Немо, капитан Блад, капитан Сорви-голова… или же – барон Мюнхгаузен. Но не в смысле великий враль, нет! Приключения барона Мюнхгаузена всегда воспринимались мной как головоломные фантастические события, происходящие в какой-то другой – квантовой – сверхреальности. И то, что делает Фёдор Конюхов – разве не фантастика? Читаем:

«Раньше это было самое сложное – находиться одному по 200, 500 дней, меня буквально разрывало от одиночества. Я прошел 380 000 миль в океане. Это равно расстоянию от Земли до Луны и обратно, которое я преодолел в одиночку».

Чувство глубокого уважения у меня всегда вызывали люди, которые умеют делать то, чего не умею или не могу я (речь, конечно, только о хороших делах). А из книги Марины Масловой я узнаю, что он ещё и недюжинный художник (в чём можно убедиться, заглянув в интернет), и талантливый поэт! И как тут не восхититься?!

АНГЕЛ С ОСТРОВА ГОФ

Ангелы сильно любили меня,

Держали на привязи, взаперти.

На самом краю. Но в иные края

Душа порывалась уйти.

Дрожащий огонь в жёлтом сколе зрачка

То вспыхивал, то затухал.

Но утром под тихое пенье сверчка

Он умерший, вновь воскресал.

Ушли ли те дни в безвозвратную даль –

Поди-ка сейчас угадай.

Где ангелы те, та любовь, та печаль?

И где тот надколотый край?

Служение духовное

Во главу угла своей книги, как автор православный, Марина Маслова ставит, конечно, духовное служение отца Феодора.

«А я, изучая материалы об отце Фёдоре, – пишет Марина, – не перестаю изумляться, как много света может изливаться от одного человека, если только он не закрыт завесой шкурно-собственнической психологии, как многие удачливые и богатые мира сего, а щедро открыт всему миру, как раздвигающий тьму маяк».  

Впрочем, обращение знаменитого путешественника в сферу духовную, религиозную, исходя из всего, что известно об этом человеке, видится совершенно естественным. Для тех, у кого открывается внутреннее видение, путь духовного служения становится единственно возможным.  

И в этом плане в истории российской культуры он тоже не одинок, и я с большим почтением вспоминаю об Онегине Гаджикасимове, Михаиле Файзильберге, и, конечно, о незаслуженно забытом авторе героической поэмы «Пётр Великий» (1810) князе Сергее Александровиче Ширинском-Шихматове, он же иеромонах Аникита.

И вот ещё одно интересное наблюдение – из разряда тех, которые видны не внешним, а внутренним взором:

«Обратила внимание: ряса у него была внизу чуть забрызгана, слегка помята, в то время как приехавшие на молебен московские батюшки были одеты с иголочки и выглядели импозантно. А грубоватые чёрные башмаки отца Фёдора как-то пугливо выглядывали из-под рясы, будто стыдясь своих пыльных носов…»

И эта картинка вызывает множество интересных ассоциаций и мыслей. Целый метеорный поток Леонидов…

Олег Качмарский