Миф и реальность. К юбилею курского краеведа Ростислава Маркова


В этом году исполняется 175 лет со дня рождения замечательного курского краеведа Ростислава Маркова, одного из «Щигровских златоустов», младшего брата исторического беллетриста – «курского Вальтер-Скотта» Владислава Маркова и писателя-педагога, почётного гражданина Крыма Евгения Маркова


Миф и реальность. К юбилею курского краеведа Ростислава Маркова
Мы в Мах

Точная дата рождения Ростислава Львовича неизвестна (годы жизни: 1849 – 1912), отсутствует также его достоверный портрет (как и портрет его брата Владислава), что красноречиво свидетельствует о том состоянии, в котором пребывает местное краеведение.  

Немного сохранилось и его работ, самой известной из них несомненно является «Голубец на Красной поляне». Это повествование о мифическом сражении курских ополченцев с татарами Ногайской орды, произошедшем якобы в канун Полтавской битвы, и не позволившем ногайцам прийти на помощь Карлу XII шведскому.

Кстати, именно это эссе Маркова вдохновило Вячеслава Клыкова на сооружение на месте предполагаемой битвы в Черемисиновском районе большого Поклонного креста.  

А была ли битва?

Но вот незадача: никаких документальных подтверждений о такой битве не нашлось, и местные историки сошлись на том, что если битва здесь и была, то в гораздо более давние времена. Так что же получается? Что и Крест воздвигнут невпопад, и работа Ростислава Маркова не представляет исторического интереса? Вот в этом и попробуем разобраться.

Начнём с того, что сам автор указывает: всю эту историю он записал со слов местных жителей, то есть речь изначально идёт о предании, легенде. Таким образом, из исторической плоскости мы перемещаемся в мифологическое пространство, не забывая при этом, что легенда и миф здесь - не выдумка, а символ. Что это значит в нашем случае?

Во-первых, народные предания не возникают на пустом месте – нет дыма без огня.

Во-вторых, найденные ещё во времена Маркова оружие и кости говорят о том, что битва всё-таки была, пускай в другое время (это очень неспокойное место – порубежье с Диким полем, всевозможных сражений здесь было не перечесть).

В-третьих, подтверждений о самой битве нет, но есть сведения о переговорах шведского короля с крымским ханом о совместных действиях против России. То есть ничего невероятного в такой битве нет, она вполне могла быть.

В-четвёртых, всё это пребывает на уровне предположений, поскольку никаких археологических работ здесь не проводилось, и, стало быть, вопрос остаётся открытым.

От истории к метаистории  

И «Голубец на Красной поляне» в таком случае никак не теряет своего значения, просто меняется его статус. Это не исторический документ, не летописная хроника, а фольклорно-исторический памятник, содержащий в себе информацию из недр народного мышления, коллективного бессознательного, архетип.  

А чтобы было более понятно, приведём несколько всем известных примеров. Ледовое побоище, что там было? Уж во всяком случае не то, чему нас учили в школе – никакого провала под лёд немецких рыцарей. Равно как и слова «Не в силе Бог, а в правде», «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет» взяты не из исторических хроник, а из художественного кинофильма.

То же самое относится и к образу Евпатия Коловрата, к таким событиям как встреча Дмитрия Донского с Сергием Радонежским, поединок Пересвета с Челубеем. Всё это тоже полулегендарные события, почерпнутые из житийной литературы, агиографий, народных сказаний, которые никак не могут выступать в качестве исторических источников. (Кстати, Челубей – это тот же архетипический образ, что и татарский великан из «Голубца на Красной поляне»).

Но можно ли сказать, что это вымысел, неправда, ложь? Нет! Поскольку события эти происходят не на реально-историческом, а на духовно-символическом плане. Не на бытовом, а на бытийном. Не на исторической горизонтали, а на мистической вертикали. И любое опровержение – что этого, мол, в исторической реальности не было, – будет восприниматься как покушение на святыню. Потому что миф, в основе которого лежат Божественные установки, является не просто правдой, а высшей правдой.

Магия названий

Вот эта путаница – когда за историей не могут разглядеть метаисторию, – и не позволяет пока по достоинству оценить наследие Ростислава Маркова. Типичный о нём отзыв находим у профессора С.П. Щавелёва:

«Ряд археолого-этнографических наблюдений Р.Л. Марков напечатал в курских газетах. Многие его сообщения остались неопубликованными и известны теперь только по названиям, отражающим весьма оригинальные гипотезы этого автора относительно курской истории древнерусского периода («Аборигены Курского края», «О курганах», «Языческая столица Курской Северщины: город Ратман, летописный Инград», «Следы былого нахождения языческих святилищ Курской Северщины», «Языческие жрицы и жрецы», «Старинные народные игрища», «О старорелигиозном значении народных пиров, тризны, поминальных обедов», «Языческие храмы славян», «Мифология древних славян» и др.).

Наряду с отдельными меткими этнографическими наблюдениями и интересными для историка предположениями, эти работы писателя переполнены вполне фантастическими нелепицами, не находящими никакого соответствия в известных письменных и археологических источниках. Подобный жанр вненаучной фантастики на исторические темы процветает в наши дни под видом научно-популярной литературы о происхождении и образе жизни славян-язычников». («Историки Курского края», Курск, 2009, с. 180).

Тут всё очень странно! Работы не сохранились – одни только названия, но при этом даётся им оценка! Надо полагать, что это действует сама магия названий.

Да, на эту тему, начиная с «Велесовой книги», существует множество инсинуаций разного художественного уровня. Но наряду с ними есть и вполне обоснованные работы – из последнего времени: «Славянская нечисть» Марины Голубевой, например, или «Славянские мифы» Александры Барковой.

Но тут ещё нужно понимать специфику жанра. Дело в том, что исследования на стыке этнографии и мифологии требуют не только добросовестности историка, но предполагают также большую роль воображения (имагинации).

 

«Имагинативный абсолют» – так называется теоретическая работа на эту тему выдающегося учёного Якова Голосовкера, а наглядными примерами практического воплощения могут служить его же «Сказания о титанах», а также реконструкция восточнославянского мифа в творчестве поэта и прозаика «серебряного века» Александра Кондратьева.

Судя по всему, именно в этом направлении работал и наш юбиляр Ростислав Марков - от одних только названий его работ дух захватывает! Остаётся только сожалеть, что скорее всего они утрачены безвозвратно. Но опять-таки: пускай многое утрачено, но почему бы не собрать и не переиздать то, что сохранилось?

Олег Качмарский