Написал на рейхстаге «К.А.Н.»

2:42, 15.05.2016

15 апреля 1945-го года. Советские солдаты на привале перед штурмом Берлина мечтают о том, как будут жить после войны. Понимают: победа близко. Овчинников рассказывает, что если останется жив, то вернется работать в свой колхоз, построит новый дом. Сержант Зайцев, самый старший из ребят, мечтает воспитывать внуков.

фронтовоеБабкин рассказывает, как со школьной скамьи любит одну девушку и, если вернется с войны, то закончит тот же вуз, что и она, женится и всех пригласит на свою свадьбу. Среди них и 21-летний водитель «Катюши» Александр Коршин. Он только слушает – мечтать не о чем, ведь на родине, в Татарстане, не осталось ни кола, ни двора. Уже на следующий день Бабкина убьет немецким снарядом во время наступления, а Александра Никоноровича спасет случай.
В 20-е годы никто и подумать не мог, что совсем скоро вновь грянет война. Семья Коршиных жила в деревне и занималась хозяйством. Средств девятерым домочадцам хватало. Правда, до того, как в Спиридоновку пришли колхозы.
Хозяйство стали конфисковывать, и мать не смогла этого пережить. Умерла от инфаркта. Спустя несколько лет от простуды скончался и отец. Дети осиротели, за какие-то недоимки дом, пристройки и все хозяйство у них забрали. Оставили лишь лошадь и козу. Малышей взял к себе старший брат Иван. Правда, у него уже тогда было трое своих детей. А теперь прибавилось еще столько же сестер и братьев. Приходилось сложно. Особенно, когда в Татарстан пришел голод.

Не ремесленник, так шахтер

— Когда у меня спрашивают, как удалось выжить на войне, говорю, что слишком много ел в детстве конского щавеля. Бывало, нарвем его – целыми мешками. Положим в чугунное ведро, сверху две-три неочищенных картофелины  и кружка молока. Вот и вся еда. Так и жили, — вспоминает ветеран.
Приходилось Александру Никоноровичу нищенствовать, жить в детском доме. А в 1940-м, после выхода постановления о профучилищах, он отправился в Сталинскую область (ныне Донецкая). Хотел пойти в ремесленники, но разнарядка была только в школу фабрично-заводского обучения.
— В мае 1941 года я успешно закончил эту школу и поступил на работу в шахту имени Киселева – это более 420 метров под землей. В мои задачи входило подавать порожняк.
Одновременно с этим Александр Коршин умудрился закончить курсы электрослесарей и готовился к поступлению на рабочий факультет. Но судьба распорядилась иначе.

Войну проспал

— 22 июня мы с ребятами договорились идти гулять на балку (так местные жители называют обросшие травой лога). Правда, я после ночной смены был, поэтому сказал, что приду после обеда. В 12 часов, когда я спал после ночной смены, прибежал дежурный и говорит: «Саша, вставай! По радио сказали: «Война!»
Большую баню, находившуюся при шахте, переделали в военкомат. Там выдавали оружие, переодевали и отправляли на фронт.
— Друзья уехали по домам, а мне некуда, вот и решил остаться. Жил и работал на шахте до ноября.
Когда враг стал окружать город, шахтерское оборудование и людей пришлось эвакуировать. Тогда вместе с эшелоном и юноша уехал по направлению в Кузбасс.
Так как дорога туда проходила недалеко от родного села, парень решил навестить родных. В Спиридоновку Александр Коршин попал к ноябрю 1941 года. Возил зерно со станции, снопы, которые летом не успели помолотить. Так прошла зима. Весной парень пахал, сеял и боронил. А уже в конце лета его призвали в армию.

Тяжело в учении – легко в бою

По распределению Александр Коршин попал в пехоту. Учения проходили в Горьковской области.
В сосновом лесу новобранцы сами строили себе жилье. Хлеб получали рано утром, буханку делили на троих. — Борьба шла за горбушку – ведь корочка сытнее. Поэтому делили по-честному – сегодня тебе серединка, завтра – мне,- вспоминает ветеран.

Молодым солдатам нравились занятия теоретические: по политподготовке или уставной. А вот остальные были очень тяжелыми: физическая подготовка, рукопашный бой, полоса препятствий.

— Сдать зачет было не просто. Сначала в окопе 30 метров проползти под колючей проволокой, после – бун, сетка, зигзаг, перелезть через высокий фасад, в окна – а за ними чучела. За этими мнимыми противниками таились сержанты с палками. Если угадаешь, с какой стороны они нанесут удар и отразишь его – сдал зачет. Если нет – все заново.

Тяжелой была и полевая подготовка. 25-километровые марши, в которых нужно не просто шагать в полной амуниции, но и окопы рыть, от противника укрываться.

— Оттуда возвращаешься – еле ноги передвигаешь. А в лагере встречает оркестр. Тут я почувствовал настоящую силу музыки, потому что она не только дух поднимала, она всю слабость как рукой снимала, и все в едином порыве готовы были ринуться в бой – противник бы не устоял.

ветеранЖарили одежду от вшей
Уже в первых числах ноября новобранцев отправили на фронт. Они думали, что едут в Сталинград, оказалось – в Великие Луки. Александр Коршин попал в 31-ю стрелковую бригаду 3-й ударной армии Калининского фронта.
— Помню, мы отдавали одежду в дезкамеру – там ее выжаривали от вшей. Тогда и дуст не считался ядом, мы спаслись только благодаря ему – все волосяные места обработаем, и даже тиф не страшен.
23 ноября командование велело перейти в наступление, чтобы враг не успел свои танки и войска перебросить в Сталинград. Здесь 10 декабря Александр Коршин в бою был тяжело контужен и ранен.
— Снаряд разорвался рядом, и меня отбросило в сторону, ударился головой о мерзлую землю, да еще и несколько осколочных ранений получил. Врач в больнице сказал, что я родился в рубашке – всего несколько миллиметров осколок не дошел до сердца.
В той контузии Александр Никонорович потерял слух и обоняние. Последнее к нему больше не вернулось. А кровотечения продолжались еще 10 лет после войны.

Тарантас оказался «Катюшей»
Из госпиталя Александр Коршин попал в выздоровительный батальон, а оттуда его забрали в артиллеристы.
— Тогда слава шла о «Катюшах», поэтому я врачу сказал, что мне стало лучше, и пошел учиться на командира орудия.
Остаток 43-го года прошел там: пришлось узнать много о разной технике.
— Помню первые строевые занятия. Смотрим с ребятами, а на нас лезет какой-то тарантас на четырех колесах с дышлом, а сверху – рога какие-то. Спрашиваем у офицера, что это за каракатица, а он говорит, так это и есть «Катюша»!
Потом пришло указание готовить водителей на боевые машины. И старшина отправил Александра Коршина учиться, чтобы после войны у парня была специальность.
— Мы изучали сначала нашу технику, а потом ту, которую давали американцы и англичане.
После обучения Александр Никонорович в составе 19-й гвардейской минометной бригады на первом Украинском фронте участвовал в боях под Львовом. 12 января 1945 года началось наступление.
— Бои были на Сандомирском плацдарме очень тяжелые, немцы чувствовали, что война у их границ и отчаянно защищались.

Машина остановилась. Сердце – билось
К Берлину шли с тяжелыми боями – немцы не хотели сдавать свои позиции. Из-за того, что в установке Александра Коршина взорвалась ракетная часть, воевать дальше ему пришлось десятью снарядами.
16 апреля после мощной артиллеристской подготовки войска форсировали Нейсе. На другом берегу возле машины Александра Никоноровича разорвался снаряд.
— Командира орудия убило, а меня ранило. От смерти только фуфайка спасла – вата задержала осколки, поэтому раны были неглубокими.
Уже через сутки Александр Коршин вновь пошел в бой. Теперь форсировали Шпрее. И повернули на Берлин.
— Мы шли на передовой, чтобы возможные преграды противника сбивать залпами. Тут ни с того ни с сего моя машина заглохла.
Проверили электричество и бензин – все на месте. Уже хотели брать на буксир, но она внезапно завелась.
— Я поехал догонять колонну, до нее оставалось 250-300 метров, как налетели самолеты и стали бомбить. Остановил машину, расчет весь – по кюветам. Как только самолеты отлетели, мы приехали к нашим. 2 машины оказались разбиты, четверо солдат убито, а восьмерых  ранило.

«К.А.Н.»
— 22 апреля мы вошли в Берлин. И на ракетах написали: «Берлин, получай гостинцы от Сталинграда». И дали залп.
А потом пришлось пройти 3 кольца обороны, сражаться в уличных боях, захватывать дом за домом. И так – до рейхстага. 2 мая немцы капитулировали, а 3-4 бойцы пошли смотреть на Бранденбургские ворота, к рейхстагу. К тому времени уже все его стены были исписаны большими и маленькими буквами, посланиями и просто восклицаниями.
-Я написал только 3 буквы в уголке – «К.А.Н.» – Коршин Александр Никонорович.

Кормили немцев своей едой

— Я однажды прочитал в газете, что советские войска вели себя страшно, когда попали в Германию, насиловали и убивали. Очень ругался, ведь такого не было и быть не могло. До Берлина я не только немецких женщин, но и мужчин не видел, кроме пленных и убитых. Население восточных районов, по которым мы шли, убежало на запад. А в пустых деревнях оставался  только скот.
Когда бригада Александра Никоноровича зашла в одну из таких деревень, то услышала дикий рев – это коровы, оставленные хозяевами, мычали от того, что были не доены. Советское командование приказало прямо на землю сдаивать молоко.
— Обидно было, винили командование. Ведь очень много наших людей вышли из плена. Нет бы, им поручить ухаживать за этим скотом, или согнать этот скот и отправить в Белоруссию или Украину, откуда коровы эти и были взяты. Этого не было.
А вот когда советские войска зашли в Берлин, то жителей находили лишь в подвалах.
— Все дрожат, боятся, что их сейчас расстреливать будут. А мы наоборот. Открыли для них кухни. И здесь целые очереди образовывались. Подходят к повару и говорят: «Гитлер капут». Думали, что если этого не скажут, то повар им не нальет суп и куска хлеба не даст.
Конечно, были и возмущавшиеся солдаты, мол, чего это мы своих врагов кормим. Но приказ Сталина был. Хочешь жить – смирись. Так и смирялись, не трогали немцев.

Победу – тоже проспал
5 мая солдат вновь призвали к бою.
— Восстала Прага, и чехи обратились за помощью к Сталину. Мы в составе 3-й танковой армии пошли освобождать соседей.
8 мая бойцы сделали небольшой привал: надо было проверить машины.
— В 10-м часу вечера бежит командир и стреляет в воздух. «Ребята, Победа! В Берлине немцы подписывают акт о безоговорочной капитуляции». Механик тут же принес флягу и всем налил по 30-40 фронтовых. Ну и мне, хоть я и не пьющий. «Давайте, — говорит, — поклянемся праздновать День Победы кто бы и где ни жил, вспоминать всех своих боевых товарищей, живых и мертвых». Ну, я, с дурьей головы, и выпил.
12 часов после этого Александр Коршин ехал с болью в голове, а как только в Праге их встретили местные жители и позвали праздновать, отказался и лег спать.
— Так и получается, что и начало, и конец войны проспал, — улыбается ветеран.
А вот данное обещание Александр Коршин держит до сих пор.

Будущие офицеры в концлагерях
До 1946 года Александр Никонорович служил в Австрии, еще полгода в Чехии. А потом его зачислили в военное училище.
— Нас собрали в концлагере Маутхаузен и поселили в бараке. Стали возмущаться, мол, разве поступил бы так со своими бойцами немец? А нам ответили: мы не немцы, мы – русские освободители. Но не беспокойтесь, в одном бараке мы провели санобработку, там чисто.
Так и ночевали победители: за колючей проволокой рядом с «душегубкой».
— В них жгли людей фашисты. Заходим, а там весы стоят, так до сих пор и не понял, для чего, в правом углу – мешки с волосами, в левом – ботинки, туфли и детская обувь. Порядок везде. Людям говорили, что они идут мыться, а сами вместо воды включали им газ, чтобы задохнулись. А потом в двухъярусной печке сжигали. Страшно даже подумать! А рядом помещение для медицинских исследований. Там надписи на стенах. «Я из Рязани» , а фамилия – стерта. Кто стер и почему – не знаю.
Из концлагеря советские воины ехали в товарных вагонах, и после украинских тоннелей выходили все черные, грязные.

Это не Маша, а моя будущая жена!
Образование Александр Коршин получил во втором автомобильном училище, а в 1948 году стал офицером и отправился служить в Германию. Через 3 года вернулся в Россию и сразу поехал в Рыльск на работу.
— Там находилась школа автомобильных механиков, где я был и командиром, и преподавателем.
Когда Александр Никонорович пришел знакомиться с начальником политотдела, то в кабинете у него увидел девушку.
— Офицер говорит: «Маша, возьми документы!» Подходит дивчина. И я влип. Она худенькая была, ростом с меня, одета в простое платье, но хорошо подогнанное. Вышел оттуда и у офицеров спросил, кто это. Они отвечают, мол, новый делопроизводитель. А я им – какой это вам делопроизводитель? Это же моя жена.
Так и получилось. Более полугода ухаживал Александр Никонорович за девушкой, звал в кино и на танцы, провожал домой. А потом и пожениться решили. Несмотря на разные невзгоды и трудности, счастливая чета вместе прожила 60 лет!
— Многое пришлось пережить, но я и сейчас думаю, что нужно помогать друг другу и уступать, так сказать, уметь переждать бурю.
Много испытаний выпало на судьбу Александра Никоноровича. Он пережил смерть родителей, детдом, войну и распад Советского Союза, пережил перестройку, смерть жены, гибель единственного сына. Но тот огонь, который горит в этом замечательном человеке, настоящем Победителе, дошедшем до Берлина, ничто не смогло погасить. Даже сейчас, преодолев 90-летний рубеж, Александр Коршин продолжает вести активный образ жизни. Он написал и опубликовал книгу, его приглашают в гости в школы и интернаты, он помогает детдомовцам. И на вопрос, как удается сохранять бодрость духа, отвечает так:
— Все должно быть в меру. Я не пью, не курю, и всем советую то же. А еще – рожать не менее двоих детей. Тогда наша страна всегда будет сильна своим народом.

Алёна Гридина

Вернуться к списку

Загрузка...

читайте также: