Олег Радин: Быть скучным неинтересно



Олег Радин: Быть скучным неинтересно

Как театр начинается с вешалки, так любой город начинается с музеев, домов культуры, картинных галерей, где можно воочию увидеть труды писателей, поэтов и художников. А если повезет, то и самих авторов, как это часто случается, например, в галерее современного искусства АЯ, основатель которой курский художник, энтузиаст Олег Радин, который в этом году отмечает 40-летие своей творческой деятельности.

Кстати, о театре, сразу вступает в разговор Олег Михайлович. Театр а именно Курский драматический является отправной точкой для всей моей творческой биографии. В нем я проработал 13 лет от бутафора до художника-постановщика, от заведующего всей постановочной частью до сапожника. Вот почему в моей галерее все выставки проходят в синтезе.

Это не просто выставка, но обязательно музыкальное сопровождение, некий рекламный элемент. Мое самое серьезное театральное представление у галереи АЯ состоялось 9 августа 1994 года, когда мне пришла идея учредить общепланетарный День художника. С тех пор в этот день я обязательно открываю какой-нибудь памятник Неизвестному художнику, Читающему мальчику, Черному коту… И это всегда обыгрывается музыкой, каким-то действием. То есть театр продолжает во мне жить галерея заменяет сцену.

Но художником вы стали еще до театра?

Да, и произошло это так. Учился я в Курском политехническом институте по специальности Металлорежущие станки и инструменты. И как-то на третьем курсе мы готовились к экзамену дома у моего товарища Вити Плетнева. А у него старший брат на худграфе учился. Я увидел этюдник и пастельные мелки и спросил разрешения порисовать взял и какое-то лицо там изобразил. Пришел брат, удивился: Витя, ты что, творчеством решил заняться? Да это Алик. Надо же, интересно! Это был первый мой портрет.

А потом я попал на выставку, где увидел портрет молодого человека в очках очень пастозно написанный. И мне больше всего понравилось, что у него на очках блик стоял мощный. Я пришел домой, отрезал кусок простыни, закрепил его на чертежную доску, собрал все краски гуашь, масло, все, что было дома, посадил рядом своего товарища Александра Рябкова в очках и написал его протрет. И самое главное блик на очки поставил. И вот после этого я завязал с политехом и начал писать картины.

Где вы учились художественному ремеслу?

Все это довелось постигать самостоятельно. Потому что мои родители решили, что раз я бросил один институт, стало быть, должен идти в другой. Они позвали профессионального художника, который посмотрел мои картины и сказал, что как художник я уже состоялся, и перевоспитать меня невозможно. И потому ни на какой худграф не возьмут.

А почему?

Потому что сюжетами моих картин были, например, инвалид Великой Отечественной без ног, просящий милостыню… Или такая тема: Не все матери сыты голодная семья изображена. Или Председатель колхоза в коротких штанишках, с пузом и бутылкой самогона… а то еще Слепой в картинной галерее, где человек пальцами щупает картину. По этому поводу один художник заметил, будто медицина доказала, что пальцами нельзя чувствовать цвет. Я же в данном случае стремился изобразить то состояние, когда человек, будучи слепым и услышав о картинах, все равно идет в галерею, чтобы хотя бы руками прикоснуться к живописному действу. Но вердикт был такой: даже профессиональный художник не взялся бы за такие темы, за которые беретесь вы. Это были 1976-77 годы. Тогда, конечно, такое не культивировалось.

Можно сказать, что вы были неформальным художником?

Да, мягко говоря. А первый мой выход на широкую публику пришелся уже на 1987 год перестройка началась, был создан фонд Возрождение, и тогда мы решили показать, что и в Курске есть андеграунд. Первый раз нам, всем, кто по подвалам рисовал, дали стенку в выставочном зале. Помню, на обсуждении один местный художник сказал: Непонятно, что это за картины, это ведь не лица, а какие-то застывшие маски. Может быть, этот художник не знает, что есть такие, как Модильяни, а это тупиковое направление.

А я слушаю и думаю: ой, как хорошо он меня ругает с Модильяни сравнивает. Это была, наверное, наивысшая похвала, которую я за свою жизнь получил. Хотя я тогда прекрасно знал не только Модильяни, но также и Сутина, и многих других А потом тот художник перешел к другой стене и говорит: А вот это наш курский Шишкин вот это хорошо…

Судя по нынешним работам, ваш индивидуальный стиль претерпел существенные изменения…

Когда-то друг моего отца сказал мне правильную вещь: каждую свою работу надо родить. Его слова я запомнил и первые свои картины оттачивал, прорисовывал до гиперреализма. Был случай: я нарисовал серию бутылок, они на картонке стояли вдоль стенки. А жили мы с бабулей, и писал я в основном ночью, а утром она делала легкую уборку. И вот решила пройтись веником у меня в мастерской. Утром толкает меня: Ты что ж надо мной издеваешься, я вся перепачкалась, думала, что это бутылки стоят, а они у тебя нарисованные…

То есть школу реализма я прошел очень тщательно, но в последние лет двадцать мне это стало неинтересно. Я выбросил черные и коричневые краски, и теперь меня относят к экспрессивным абстракционистам. Меня интересуют больше чувства, эмоции картины на ментальном уровне.

Сейчас готовлю выставку из старых своих работ реалистических. Реставрирую, ищу, что не украли, потому что много работ пропало, для того чтобы показать некоторым людям, которые сомневаются в том, что я могу работать и в реалистическом стиле. В декабре, к 24-летию галереи, планирую показать десятка два своих работ раннего периода.

В чем для вас сущность и задача абстракционизма?

Главное поделиться своими переживаниями. Эта связь идет на ментальном уровне. Во время творческого процесса холст лежит в горизонтальном положении. Насыщаюсь музыкой без нее не могу. Это опять-таки синтез получается. И когда начинается работа над абстрактным полотном, я не задаюсь какой-то определенной целью. То, что меня переполняет, оно и выплескивается. И названия соответствующие: Рассвет, Утренняя ласка, Утро с тобой, Танец под дождем… Это эмоции, чувства, энергетические волны, которые выражены в цвете.

То, что ныне называют термином современное искусство, в последнее время часто вызывает недоумение. Где та грань, что отделяет искусство от дуракаваляния?

Определяющим здесь является формулировка создано руками человека. То есть любой творческий процесс должен иметь рукотворность. А если кто-то прибивает части своего тела гвоздями это не творческий акт, а акция протеста или еще чего-нибудь, но к творчеству не имеет никакого отношения. Кроме того, все виды искусства: музыка, поэзия, живопись имеют одно начало волну.

Все есть волна. Звук есть волна определенной частоты, также и любой цвет, поэтому под творчеством нужно понимать волновое проявление.

А как быть с такими всемирно раскрученными авторами, как Дэмьен Херст, например, который выставил труп коровы в формалине, и это объявили произведением искусства?

Это не творчество, а чистой воды бизнес. Я вообще-то счастлив, что живу в России, что наш ментальный уровень не позволяет нам считать это творчеством. Картина для нас должна быть написана красками, а не чем-то еще. В продвижении искусства пиар призван играть, конечно, значительную роль, но не путем утраты какой-либо связи с творческим процессом как таковым.

Кстати, и в ваш адрес нередко доводилось слышать обвинения в эпатаже…

Да, и самым эпатажным моим действом был, наверное, тот случай, когда на провозглашенный мной День художника я объявил конкурс на лучший свой портрет. Да и сам этот праздник назвал Радиным днем, то есть в честь себя, великого. Это надо было видеть! Я стоял на трибуне и речь соответственную толкал об ордене имени меня, о празднике имени меня…. А дело все в том, что я с детства привык жить с чувством юмора, с иронией, сарказмом… Кроме того, в любой момент могу переиграть ситуацию, кардинально изменить свой имидж, подстричься как угодно, хоть наголо, хоть…

Говорили, что под Распутина…

Мне не надо быть Распутиным, поскольку я Радин, с первым слогом от Бога Солнца Ра. И потому я не могу быть другим. Я рожден под созвездием Козерога в Год обезьяны. Мне сам Бог велел быть таким, как я есть, играющим эксцентриком. И я считаю, что это нормально. Быть скучным неинтересно. Возможно, я и до 60 лет дожил и думаю еще лет 25 прожить, потому что шучу и отношусь ко всему, и к себе в первую очередь, с юмором.

И в завершение блиц-опрос: что больше всего по душе вам в мире искусства? Итак, любимый художник?

Ван Гог…

Любимая музыка?

Лед Зеппелин…

Любимые книги?

Пушкин, Лермонтов, Толстой, Высоцкий… и Маяковский. Облако в штанах для меня самое любимое, самое поэтичное и самое актуальное на нынешний момент произведение.

Любимый кинофильм?

Зеркало Тарковского.

Беседовал Олег Качмарский