В Тамбовской области вспоминают погибшего курского летчика


В 1942 году экипаж увел падающий бомбардировщик от жилых кварталов города Чембара


В Тамбовской области вспоминают погибшего курского летчика
Мы в Мах

6 и 7 октября в Тамбовской области состоятся памятные мероприятия, посвящённые 77-летию события, которое произошло в 1942 года на окраине города Чембара (ныне – Белинский). В ту ночь, возвращавшийся с боевого задания и потерявший управление советский бомбардировщик Ил-4, в состав экипажа которого входил уроженец Хомутовского района Курской области Петр Рыжков, лишь по счастливой случайности не упал на спящий город. Экипаж ценою собственной жизни предотвратил большую беду. Тамбовские коллеги провели подробное  краеведческое расследование этого случая, которое «Курск сегодня» предлагает читателям с небольшими сокращениями:

Тревожной октябрьской ночью 1942 год за четыреста километров от линии фронта, жители Чембара, Волчкова, Кашуровки, засыпая, услышали нарастающий гул низколетящего самолёта. Надсадно выли винты. Мгновение, и – огненный вихрь прокатился по тёмному склону Чёрной горы, по оцепеневшему Долгому лесу. Это упал тяжелый двухмоторный бомбардировщик.

Первыми на место крушения прибыли пожарные – круглосуточное наблюдение в ту пору велось с колокольни Покровского собора в городе Чембаре. Поляну оцепили сотрудники Управления 78-го района авиационного базирования ВВС РККА (место дислокации – город Пенза, ул. Кирова, 17). Им надлежало забрать с самолета вооружение, патроны, приборы, документы. Обстоятельства той катастрофы сейчас хорошо изучены. Итак, обо всём по порядку.

Шёл 472-й день войны, вторник, 6 октября 1942 года. На военно-полевом аэродроме в посёлке Зелёный Платоновского (сейчас – Рассказовского) района Тамбовской области, в расположении 1-й эскадрильи 749-го полка 24-й авиационной дивизии дальнего действия к выполнению боевого задания готовился воздушный корабль Ил-4.

Боевая задача предусматривала «бомбардирование мотомеханизированных войск и живой силы противника» под Сталинградом. Предварительная и предполётная подготовка для выполнения поставленной задачи заняла в общей сложности 3 часа 30 минут. Экипаж воздушного корабля состоял из трёх человек.

Штурман, стрелок передней огневой точки, уроженец Орла 20-летний старший сержант Алексей Ларин.

Из наградного листа:

«За время боевой работы имеет 82 боевых вылета с общим налётом 103 ч. 46 м. из них 10 боевых вылетов – в сложных метеоусловиях при высоте 200-250 метров при видимости 800-1100 метров. Разрушил и уничтожил до 42 строений, 1 самолёт противника, 2 автомашины. Особенно эффективный полёт 21.II-42 г. – произведено 6 боевых вылетов – разрушено и уничтожено до 10 строений, сбросил 12500 листовок. Стреляет и бомбит отлично. 12 раз летал на выполнение спецзадания по доставке горючего, технического состава, продовольствия в 39 армию, за что имеет благодарность за отличное выполнение задания от командования дивизии и командования полка. Образцово работает по сбрасыванию листовок. Сбросил 102 тысячи. Дисциплинирован. Пользуется большим авторитетом среди личного состава эскадрильи. Политически развит. Идеологически выдержан, морально устойчив. Предан делу партии Ленина – Сталина и Социалистической родине.  Достоин награждения орденом Красного Знамени».

Стрелком-радистом в самолете был сержант Пётр Рыжков, уроженец села Капустино Переступленского сельсовета Петровской волости Рыльского уезда Курской губернии (в настоящее время – Петровского сельсовета Хомутовского района).

Из наградного листа:

«Летает в составе экипажа лётчика лейтенанта Скуратовского, штурмана-орденоносца старшего сержанта Ларина. За время войны совершил 26 боевых вылетов, из них 21 ночью. Летал в районы Курск, Харьков, Лихая, Сталино, на Сталинград совершил 8 боевых успешных вылетов. Отважный воздушный боец. При нападении истребителей в ночь на 25.9.42 г. смело действуя, отражал атаки двух истребителей, при повторной атаке одного поджёг, второй ушёл, не приняв бой. За отличную связь самолёта с землёй имеет благодарность от командира АД. Смелый и решительный. Беспощаден в борьбе с немецкими оккупантами. За мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецкими оккупантами достоин правительственной награды ордена Красной Звезды».

Пилотировал бомбардировщик киевлянин лейтенант Константин Скуратовский. Несмотря на то, что в состав экипажа Ил-4 мог входить ещё один человек – стрелок нижней люковой установки с пулемётом ШКАС калибра 7.62 мм – вместо него предпочитали брать увеличенную бомбовую нагрузку. К десяти фугасным авиабомбам ФАБ-100, расположенным внутри самолёта, добавлялись авиабомбы ФАБ-250, ФАБ-500, ФАБ-1000 на внешней подвеске. В итоге общая масса смертоносного груза могла превышать нормальную «порцию» в два с половиной раза.

Выполнив бомбометание, экипаж стал возвращаться на свой аэродром. Что происходило дальше, описано в аварийном акте от 8 октября 1942 года:

«Объяснительная записка.

В ночь на 7 октября в первую половину ночи я вылетел на боевое задание. При пробе моторов на земле показания приборов были нормальны. При полете на маршруте до цели моторы работали по показаниям приборов нормально. Но на всем протяжении маршрута была малая тряска правого мотора. После выполнения боевого задания и при возвращении на свой аэродром тряска мотора увеличилась, t головок цилиндров повышалась до 230°, но на всем маршруте я их охлаждал, все время держал t=180°.

Пройдя линию фронта, у меня отказал авиагоризонт. Все время я шел без авиагоризонта по ГМК-2 [гиромагнитный компас – авт.]. Пройдя Балашов, шел нормально, все время следил за работой обоих моторов и в особенности за правым. Штурман в это время слушал Маяк и, подлетая по расчету времени к аэродрому, аэродрома не оказалось, светомаяк тоже не был виден. Штурман начал настраиваться на РПК-2 [радиополукомпас – авт.].

До потери ориентировки радист запрашивал два раза пеленг, так, что по курсу мы шли правильно, но, почему уклонились от маршрута, этого я не знаю. Пока штурман восстанавливал ориентировку и настраивался на РПК-2 мы отошли от аэродрома 100 км. После восстановления ориентировки и настройки штурмана на РПК-2 шли на свой аэродром правильно и уже был виден светомаяк.

Прошли 5 минут, у меня обрезал правый мотор. Наддув показывал правого мотора 500, и как положение самолета усугубилось, я убрал левый мотор, начал выводить самолет, газ больше не давал. Давление масла начало понижаться, и обороты упали правого мотора. После чего я самолет с крена вывел, начал выводить с пикирования при этом H=1000 м.

Я подал команду экипажу прыгать и  вывел самолет. Скорость была 200, после чего самолет опять перешел в пикирование и завалился в крен, все время я подавал команду экипажу прыгать, высота была уже 500 метров. После чего открыл колпак начал сам вылезать с самолета, но меня сильно в кабине прижало, и вылезть я не смог. Потом меня выбросило с кабины, после чего я почувствовал, что нахожусь в воздухе, выдернул кольцо. Только парашют открылся, и я коснулся земли. Самолет упал и сразу загорелся. Штурман и радист погибли. Почему они не выпрыгнули, этого объяснить не могу».

Лейтенант Скуратовский – единственный выживший член экипажа. Он прибыл в расположение воинской части и вернулся в строй. До Сталинградской стратегической наступательной операции «Уран» и начала необратимого отступления немецко-фашистских войск оставалось 43 дня. Место падения самолёта находится за федеральной автодорогой Р-208 «Пенза – Тамбов», между Белинским и Кашуровкой, в лесу Долгом.

До 1952 года здесь лежали обломки фюзеляжа. В 1970-х – 1990-х годах на этом месте стоял скромный памятник: пирамида с красной звездой в зелёной ограде из металлических прутьев. Его поставила Вера Ивановна Комиссарова (1926 – 2006) – методист Белинского дома пионеров – со своими воспитанниками. Захоронение курянина находится на аллее героев в центре города Белинского. В планах местной администрации отреставрировать к 75-летию Великой Победы его надгробие.