Второе рождение Курска


Благодаря работе курских историков буквально по часам был отслежен ход боев по освобождению города


Второе рождение Курска
Мы в Мах

Наиболее  трагичным эпизодом новейшей истории Курска стали 463 дня фашистской оккупации. Две тысячи расстрелянных в Щетинке, десять тысяч угнанных в рабство в Германию, столько же умерших от эпидемий и голода. А покидая Курск «европейские цивилизаторы» разрушили практически все, что только могли: здания медицинского и педагогического институтов, собор, цирк, театр, дом офицеров, все школы и многоэтажные дома города. И потому столь радостным и долгожданным стало радио-сообщение от 8 февраля 1943 года о том, что войска генерал-майора Черняховского в результате стремительного наступления овладели городом Курск.

Документы заговорили

В отличие от Курской дуги литературы по освобождению Курска совсем немного. Поэтому большую ценность представляет вышедший в начале 2013 года – к 70-летию события спецвыпуск Курского военно-исторического сборника «Вперед, на запад двигались полки». Один из соавторов доктор исторических наук, профессор кафедры конституционного права ЮЗГУ Владимир Коровин рассказывает:

– Еще совсем недавно – каких-нибудь 20 лет назад – об освобождении Курска было известно совсем немного. Те события освещались буквально в общих чертах, схематично: 6-7 февраля был отдан приказ взять Курск, а 8-го наши части его взяли – вот и вся информация. Да, писали о боях в восточных районах, о том, что зима очень суровой была, что продвижение было затруднено, и расчищать дороги приходилось с привлечением местного населения. Но о таких, например, деталях, что наступавшая по Воронежской трассе со стороны Беседино 248-я бригада не могла продвигаться по той причине, что в районе Курска трасса была заминирована, – об этом мы узнали из недавно рассекреченных первичных документов.

К таким документам, хранящимся в Центральном архиве Министерства обороны в подмосковном Подольске, относятся боевые донесения, оперативные сводки тех частей, которые участвовали в освобождении города. Благодаря работе курских историков по изучению фонда 60-й армии, дивизионных документов 322-й и 121-й стрелковых дивизий, 248-й отдельной курсантской бригады, буквально по часам был отслежен ход боев по освобождению как восточных районов Курской области, так и самого города Курска.

Итак… 5 февраля 1943 года генерал-полковник Филипп Иванович Голиков боевым распоряжением № 0043 потребовал от командующего 60-й армией Ивана Даниловича Черняховского в течение трех суток овладеть Курском.

Группировка вражеских войск, оборонявших Курск, находилась под общим командованием генерала Эриха Шнайдера и состояла из батальонов 4-й танковой, 82-й, 340-й пехотных дивизий и 9-го егерского батальона, переброшенного из Брянска. Вопрос об удержании Курска решался на самом высоком уровне Вермахта: историки приводят данные о том, что 7 февраля 1943 года в 12.15 был получен приказ Адольфа Гитлера «удерживать город любой ценой». Приказ вызвал возражение командующего 2-й армией генерала Вальтера Вайса, сообщившего фюреру о том, что «взятые в кольцо части 4-й танковой дивизии будут уничтожены превосходящими силами Красной Армии». Но эти
аргументы генерала не привели к отмене приказа. Впрочем, обстоятельство это вполне закономерно, если учитывать тот факт, что это был переломный момент войны – между Сталинградом и Курской дугой.

Венгерский след

Среди сил, противостоящих Красной Армии и обеспечивающих оккупационный режим в Курской и соседних с ней областях, наряду с немецкими частями значительную роль играли венгры. Учитывая сегодняшние попытки вытравливания исторической памяти, следует особо подчеркнуть, что СССР в той войне противостояла сила не одной только Германии, а по сути всей Европы. Это и так называемые «сателлиты»: итальянцы, финны, венгры, румыны, болгары, словаки, хорваты, но также и формирования, состоящие из французов, голландцев, поляков…

О венграх сохранилась в Курске крайне недобрая память. По мнению Владимира Коровина, это обуславливалось, прежде всего, тем, что они здесь были в качестве охранных частей, задача которых – держать местное население в повиновении, – и потому жестокость с их стороны просто зашкаливала. Сказывались в этом и национальные особенности, и последствия пропаганды – такие установки их политруководства как «убей русского!», «русские –  это нелюди» и так далее.

Что же касается взаимоотношений внутри вражеского лагеря, то они были очень далеки от идеала, как то следует из политдонесения от 8 февраля 1943 г. начальника политотдела 60-й армии генерал-майора К.П. Исаева начальнику политуправления Воронежского фронта С.С. Шатилову:

«Жители города Щигры рассказывают, что отступающие немцы из разбитых частей удирали, усаживаясь по пять человек на мотоциклы. Большинство из них были без оружия, голодные, часто встречались в лаптях и в обуви на деревянной подошве. Среди них было много украинцев, привлеченных для службы в обозах и для охраны складов… Многие жители заявляют об острой вражде с немцами австрийцев и мадьяр. Там, где помещался немец, изгонялись или не допускались мадьяры. Мадьяры, пришедшие в Щигры после их разгрома в Касторном, бродили по улицам голодные в течение двух суток… Немцы не допускали их в дома греться, часто били...»

Гибель комдива: легенда и быль

Но вернемся к боевым действиям. После выхода 60-й армии на ближние подступы к городу и занятия ряда населенных пунктов Черняховский принял решение создать две ударные группы. Одна из них в составе двух стрелковых дивизий и танковой бригады наступала с севера в обход Курска, а другая обходила город с юга. Ночью 6 февраля 1943 года Иван Данилович подписал боевой приказ № 0115. В нем были поставлены задачи 280-й, 132-й, 322-й стрелковым дивизиям, наступавшим с севера и северо-востока, 121-й и 141-й стрелковым дивизиям, охватывавшим город с юга, и 248-й стрелковой бригаде, двигавшейся с востока. Так началась операция по освобождению Курска.

Благодаря изучению документов, курским историкам удалось максимально уточнить обстоятельства гибели командира 322-й стрелковой дивизии подполковника Степана Николаевича Перекальского.

– Проблема здесь в чем? – делится соображениями Владимир Коровин. – Абсолютно точно место гибели в документах не указано, зато указано время, когда он погиб. Это утро 8 февраля. В это время подразделения дивизии, в которых он пребывал находились на северной окраине Курска, очень далеко от центра. Это северная окраина Курска – район Сапогово, поселок Искра, и далее нынешний проспект Дериглазова, – и потому не мог комдив погибнуть на той улице, которая ныне носит его имя.

Однако отчего так устойчива легенда о снайпере, стреляющем из здания мединститута, о гибели Перекальского именно на этой улице и об оказании ему помощи якобы в одном из домов по этой улице? Об этом говорится во многих статьях на данную тему, в том числе и в статье о Перекальском в Википедии. По мнению Владимира Коровина, причиной появления этой версии могла стать плохая ориентация в городе кого-нибудь из непосредственных участников событий. Можно предположить, считает историк, что во время проезда по Курску своими воспоминаниями поделился кто-нибудь из ветеранов 322-й дивизии. И увидев красные строения больницы Семашко, спутал их с таким же по стилистике зданием психиатрической больницы в Сапогово.

Герои известные и неизвестные

Но где бы он ни погиб, а в любом случае герой Советского Союза, полковник Перекальский (звание Героя, равно как и воинское звание полковника присуждены посмертно) является наиболее яркой фигурой, главным символом освобождения Курска.

Уроженец села Осиновый Гай Тамбовской губернии Степан Николаевич является односельчанином Зои Космодемьянской. Военным он был не профессиональным, а, что называется, жизнь заставила – ещё во время Гражданской войны прошел курсы красных командиров, затем длительное время работал на руководящих хозяйственных должностях в мукомольной промышленности, а с началом войны был мобилизован на офицерскую должность. Судя по документам, был хорошо знаком с Иваном Даниловичем Черняховским, который ему всецело доверял. На должность командира дивизии был назначен буквально за несколько дней до начала боев за Курск.

Благодаря поиску курских ученых удалось установить, что после гибели Степана Перекальского командование дивизией принял майор Дмитрий Высоцкий. Из найденной в архиве его учетно-послужной карточки следует, что в боях за Шепетовку он получил смертельное ранение и умер 8 февраля 1944 года, то есть ровно через год!

Хорошо известны имена и судьбы принимавших участие в освобождении Курска командиров  дивизий – полковников  Бушина и Гусева, но, к сожалению, почти неизвестны – за редким исключением – имена рядовых воинов. Причина в том, что документы, в которых приводятся примеры героизма, до сих пор пребывают под грифом «секретно» – поскольку содержат информацию «личного характера». 

Точная дата освобождения Курска

Таковой принято считать 8 февраля, однако оперативные документы штаба 322-й стрелковой дивизии свидетельствуют о том, что Курск был освобожден не 8-го, а утром 9 февраля 1943 года.

Впрочем, как считает Владимир Коровин, противоречий здесь нет, поскольку тогдашние и нынешние границы Курска не совпадают, и 9-го еще продолжались бои на окраинах Курска старого, но в черте современного. И потому 8 февраля можно вполне считать датой освобождения города.  

Но как бы там ни было, а в боевом донесении № 42 штаба 322-й стрелковой дивизии, направленном штабу 60-й армии в 8-00 9 февраля 1943 года, отмечалось буквально следующее:

«Части дивизии в течение ночи на 09.02 продолжали теснить арьергардные части противника в Курске, к 7.00 09.02, очистив северную половину г. Курска, вышли на западную его окраину. В центре города водружен красный флаг. <…> ВРИД командира 322-й сд гв. майор [Д.Е.] Высоцкий».

Олег Качмарский